TO LIVE AND DIE IN L.A.

Объявление

    НовостиЭпизодыИзбранноеАМС
  • 28.12.2017
    Форум открыт!
    Заполняем информационные темы. Можно знакомиться с сюжетом, хронологией, прочесть F.A.Q, просмотреть путеводитель по Л.А., задать вопросы в гостевой.
  • Эпизод I.
    Sweet Dreams are made of this:
    1.02.17 - 1.05.17

    В 2017 году больше нет для нас ни знамений, ни пророков. А тем временем люди по всему миру перестают видеть сны, и привычные вещи приобретают новые свойства. Что-то исчезло с земли...
Добро пожаловать!

"TO LIVE and DIE in L.A."
форумная ролевая игра
по Classic World of Darkness.

Возраст участников 18+
      

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TO LIVE AND DIE IN L.A. » СОТРУДНИЧЕСТВО » Bloody London


Bloody London

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://forumfiles.ru/files/0019/d1/d4/95499.gif

0

2

#1: Приди ко мне

Blaise или Blaze | Блейз (фамилия на усмотрение)

http://funkyimg.com/i/2MKFS.jpg http://funkyimg.com/i/2MKFT.jpg http://funkyimg.com/i/2MKFU.jpg

[Bill Skarsgard, Ezra Miller, Eddie Redmayne]

Дата рождения: 1982 год, день и месяц на ваше усмотрение
Возраст (на 2019 год): 28 | 37 лет
Домитор: Гвендолин Уикетт
Поколение Домитора: 10-ое

Клан Домитора: Тремер
Дисциплины: в зависимости от био
Лояльность: Камарилья
Деятельность: на ваше усмотрение


http://forumfiles.ru/files/0019/d1/d4/73570.png

Блейз и Гвендолин познакомились при нестандартных обстоятельствах: Блейз в тот момент находился на фемфесте, призванном объединить людей на почве призвания ценностей здравомыслия, свободы выбора, уникальности и достоинства каждого человека, независимо от пола и сексуальной ориентации. Он был ужасно пьян, одет в женское платье и размахивал транспарантом с лозунгами, как флагом. Она его заметила, но разговорились они позже, уже после фестиваля. Еще не совсем пришедший в себя, Блейз, болтал с Гвен без умолку, но в основном о правах женщин. Позже выяснилось, что он пьян потому, что недавно выяснил: у него рак поджелудочной железы, и он до смерти боится операции.
Это откровение отчасти сблизило их. Гвен, когда еще была смертной, знала о раке не понаслышке, и потому это подтолкнуло ее к нему.
Иногда они виделись, иногда нет; Гвен узнавала о Блейзе больше, чем он о ней, и не зря: о том, кем она является на самом деле, не распространяются налево и направо.
Позже, когда Блейз стал достаточно доверять Гвен, она все же уговорила его на операцию, и пообещала провести ее сама. Гвен была хирургом, и себе она доверяла больше, чем кому бы то ни было. Операцию она провела, и Блейз пошел на поправку.
Появилось опасение, и вполне справедливо, рецидива, и Гвен решилась на крайние меры: чтобы задержать этот процесс, она дала Блейзу своей крови. И давала ее снова и снова, пока он не стал ее гулем.
Возможно этот факт, возможно то, что никаких осложнений не произошло, но рецидива не случилось. А Блейз остался с Гвен, иначе и быть не могло, не после того, как кровь привязала его к ней. Гвен все больше узнавала о Блейзе: так, к примеру, она узнала о том, что тот действительно любит переодеваться в женскую одежду, что вызвало у нее немалое недоумение, но он по прежнему знал о ней мало. Ему повезло: то, что она вообще посвятила его в то, что она является вампиром, было уже немало. Блейз не срывался, не закатывал скандалы, но все же хотел знать больше о той, кто теперь является его Домитором.
Оказалось, что он не бесполезен рядом с ней. У Блейза был приятель в станции переливания крови, и тот периодически поставлял ему пакеты с кровью, которую Блейз передавал для Гвен. Он ходил за ингредиентами и инструментами для ее хирургических изысканий, и для ритуалов, которые не иначе, как колдовскими не назовешь. А в 2013 они отправились вместе в Эдинбург, на поезде, по делам Гвен. Ей нужно было что-то забрать от кого-то из ее "Сородичей", как она называла вампиров. Он не просто сопровождал ее в поезде, но и обеспечил необходимую темноту, чтобы ничто ее не потревожило.
А потом они вернулись обратно, но Лондон, как выяснилось, был уже другим. Дом Гвен сгорел, и дело было явно не в утечке газа. Ее хотели убить, и лишь позже она рассказала, почему: кто-то охотился на таких, как она.
Какое-то время она жила в квартире у Блейза, и позже все-таки съехала. И все же они виделись почти каждую ночь - в основном потому, что Блейз приходил к Гвен, и чаще всего она была чем-то занята. И порой начинало казаться, что свободного времени почти совсем не оставалось.
Блейз, как современный человек, все же вытаскивал Гвен "в свет", чтобы она видела, как меняется мир людей, а ему, в свою очередь, отчаянно хотелось прикоснуться к тому миру, в котором жила она.

http://funkyimg.com/i/2MFMD.png

Отношения между персонажами

Если смотреть поверхностно, то взаимоотношения между Блейзом и Гвен можно назвать достаточно дружескими, во всяком случае, когда они остаются наедине. Это важно, потому что в силу бесчеловечного и хладнокровного бессмертного сообщества, на публике им приходится играть в стандартное "Мастер-раб". Гвен печется о Блейзе, в силу того, что еще недостаточно далеко ушла от человека, и, вероятно, к этому примешивается еще и тот факт, что у нее есть смертная семья, с которой она почти не контактирует (потому можно сказать, что Блейз для нее почти как семья). И обстоятельства их знакомства еще больше усиляют эту ситуацию.
Но вот что я очень хочу, чтобы вы понимали: при всем этом, Блейз, как гуль Гвен, он и вправду фактически остается ее рабом, как бы она сама не характеризовала эти отношения. Гули, зависимые от крови вампиров, фактически являются наркоманами, где кровь служит дозой. Поэтому да, Блейз подчиняется ей, хочет он этого или нет. Он не просто хочет ее крови, он связан с ней Узами, а это глубже, по вампирским меркам, чем любовь (если ее вообще можно так назвать). За это можно отдать жизнь, и я нисколько не преувеличиваю.
Нет, я не планирую (и не требую, и не предлагаю) никаких романтических отношений между нашими персонажами - меня очень устраивает то, что я описала выше. Они могут даже подтрунивать друг над другом, как друзья, вспоминать "былые деньки" (ведь Блейзу больше лет, чем можно предположить на вид), но не больше.

Планы на игру

Что касается планов на игру, то точно могу сказать вот что: Блейз - это не тот персонаж, который задумывался с целью обеспечить его кучей сверхспособностей. То, что есть у него из Дисциплин - это потолок, выше которого на данное время не прыгнуть.
Мне очень хочется играть с вами детективные элементы, приключения, даже боевые ситуации. Хочется, чтобы Блейз, возможно, попытался откусить больше, чем в состоянии проглотить. Ему могут угрожать из-за его же Домитора (т.е. Гвен), и она может его, в принципе, отправить туда, где ему придется нелегко.
Самое важное: я хочу, чтобы эти персонажи были заодно. Блейз не задумывался как тот, кто лезет в политику или интриги, он не особенно амбициозен. Он простой парень, как говорят, "славный парень", без неожиданных ножей в спину.
Но это что касается абстрактных задумок. Куда больше мне нужно, чтобы вы могли играть не только со мной, но и с любыми игроками с форума, и могли тоже придумывать личные эпизоды. Пассивный игрок мне совсем-совсем не нужен, извините (: Хорошо, когда мы оба можем вести и предлагать, это важно.

Дополнительно

Почему такой разброс внешностей? Мне хочется дать вам выбор типажа, дать возможность вылепить свой характер. Все трое - Скарсгард, Миллер и Редмейн, достаточно разные, и вылепить из них можно что угодно.
Если вы спросите меня, то я вам скажу, что вероятно в большей степени была бы рада видеть все-таки Скарсгарда прототипом внешности Блейза, но если он слишком претит, то нисколько не буду воротить носом от одного из двух других (:

Теперь что касается информации о персонаже. Как вы, наверное, уже поняли, я в основном расписала просто момент знакомства персонажей и чуть больше об их отношениях. Мне хотелось дать вам волю обыграть Блейза как будет душе угодно, в плане его прошлого, его семьи, его детства, его рода деятельности. Чтобы он буквально превратился в вашего персонажа. То, что написано здесь у меня - лишь зарисовка, которую вы вольны разукрасить по-своему. У Блейза есть и будут свои интересы (все описанное здесь – просто привязка к Гвен, это лишь маленький кусочек вашего персонажа!), знакомые, его мир не ограничен лишь Гвен. Главное, что нужно оставить, было описано, все остальное - на ваше усмотрение. Хотя, конечно, я буду страшно рада, если мы обсудим персонажа - это всегда интереснее (:

Вот что прямо обязательно-обязательно нужно сделать перед написанием персонажа - это прочесть тему про гулей, иначе трудно будет понять, кто они такие и с чем их едят. В конце концов, вы же будете играть не совсем обычного человека. А в остальные детали мира можно посвятить вас по ходу игры - будете живее и интереснее.

О размере постов: я очень надеюсь, что вы сможете поддерживать размер поста не меньше, чем в страницу-полторы (а то и больше, если будет желание). Маленькие посты - это мимо меня.

Пост от держателя заявки

Bad Times in the Whitechapel

На груди лежало что-то тяжелое, и дышало ей в лицо. Запах был не слишком приятный, напоминал полупереваренное мясо с шерстью. Дыхание было требовательным, настойчивым, и Гвендолин, уже пробудившаяся, открыла все же глаза.
Над ней возвышался небольшой, но увесистый пес с вытянутой мордой, огромными, как у лисицы-фенек, торчащими ушами, и рыжевато-белой шерстью. Его желтовато-карие, умные глаза пристально смотрели на нее, и в этом взгляде было куда больше разума, чем у обычной собаки. В конце концов, Хаксли ей и не являлся.
«Долго мне еще ждать, когда ты соизволишь подняться?»
Хаксли, ее фамильяр с отвратительнейшим характером и полным отсутствием всякого понимания личного пространства, требовательно вмял небольшую лапку в ее грудь. Говорить вслух он, конечно же, не стал, еще бы, не королевское это дело, хотя возможность такую имел. Нет, он предпочитал с самого начала ночи разбить благословенную тишину ее разума, еще не успевшую расцвести внутренними мыслями, своим дерзким проникновением.
- И тебе доброй ночи, дорогой, - Гвен отвечала ему вслух – привычка, тем более что в одиночестве она могла себе это позволить. Со стороны такой диалог мог бы показаться более чем странным, если бы большинство людей не разговаривали со своими питомцами. – Где твои манеры? Или наличие мохнатого зада их начисто отменяет?
«Зад у меня, может, и мохнатый, зато вполне себе живой».
- Туше, - вздохнула Гвен. Некоторые привычки отмирали с трудом, и вздыхала она почти по-человечески. – Ты заделался кошкой? Что-то я такого не припомню.
«Это все потому, что ты старуха. Память отказывает».
- В самом деле? Ну, что ж, в таком случае, кажется, я тебя уже кормила, - поскольку Хаксли упорно не желал спрыгивать, Гвен просто села, и пес сполз вбок. Сердито взглянул на нее, звучно фыркнув.
«Хочу свежего стейка. С кровью. Как в телевизоре».
У Хаксли, среди всего прочего, была дурная привычка зависать перед телевизором – один из способов, позволяющий ему познавать мир. Вместе с ним, он набрался всякой дребедени из ящика, в том числе успел обзавестись внушительным и довольно американизированным словарным запасом, включая разные жаргонизмы. В случае их переизбытка, Гвендолин делала вид, что совсем не понимает, о чем идет речь. Им здорово удавалось играть на чувствах друг друга, порой раздражая до невыносимости.
- Кажется, ты забыл волшебное слово, - Гвен отправилась в ванную комнату умываться и чистить зубы, оставив Хаксли сидеть в ее постели.
«Сейчас!»
- Не знаю такого, - выдавив на щетку белую пасту из изрядно помятого тюбика, Гвен принялась за вполне человеческий утренний ритуал, еще не успев заняться другими, более привычными для тремеров.
«Это потому, что колдунья из тебя дерьмовая. То-то твои же на тебя кровью ссать хотели».
Отвечать Гвендолин ничего не стала. И не потому, что не было что, а потому, что с Хаксли можно было от заката до рассвета браниться, и она лишь зря потратила бы время. К тому же, то, что он сказал ей не вызывало у нее никаких чувств – колдуньей она себя не считала, что бы там не говорили собратья по клану; ученой, доктором – да, но не колдуньей. Все эти «ритуалы» - лишь старое замшелое название для тех, кто жил в вонючем Средневековье, а то, что она делала – это были скорее операции, процедуры или эксперименты. Нет, то, что она вампир, Гвендолин не отрицала (хотя первое время ей сложно это было так называть). Но вампиры-колдуны это было слишком. Конечно, она встречала названия и похуже – как только не называли представителей клана Тремер. Это не трогало ее. Просто потому, что большая часть этих прозвищ была правдивой, да и относилась она к тем, кто гораздо старше нее, и заслужил эти клички. Вот если бы дело касалось ее работы – это был бы совсем другой разговор.
Подобрав в шкафу одежду – ничего кричащего, не то, что носят эти современные детишки,  - Гвен надела белую блузку, заправила ее в черные, почти прямого кроя, брюки, и туфли-лодочки. Перед тем, как отправиться туда, где подрабатывала доктором в ночную смену, заглянула в холодильник с тщательно выстроенной температурой, позволяющей хранить кровь, и достала последний пакет. Блейз, ее гуль, так и не принес ее новую партию, и скудных запасов не хватало, чтобы продержаться без Охоты. Охота не вызывала у нее отвращения, да и с чего бы – но занимала много времени, которое она могла потратить на тауматургические изыскания, а то и просто на себя.
Прежде, чем пить кровь, Гвен принесла крошечный, прозрачный пузырек, который использовала для особой «процедуры», позволяющей ей всю ночь иметь здоровый, человеческий оттенок кожи с приличествующей ему, температурой. Наполнив его кровью из пипетки, Гвен вложила в это действие свои намерения, добавив немного силы, чтобы это все было больше, чем слова и мысли. Запечатав пузырек, она повесила его на длинную цепочку, и скрыла ее за блузкой.
Кровь из пакета, даже подогретая, казалась на вкус не самой лучшей, как могла бы быть прямо из человека, но все же это было лучше, чем ничего. Утонченный вкус Гвен говорил ей, что носитель этой крови испытывал чувство умиротворения, когда сдавал ее, и это в какой-то степени, передалось и ей. С донорской кровью часто так – мало кто сдает ее, заходясь в страхе.
Насытившись, Гвен накинула на себя тонкое, черное пальто, и, попрощавшись с недовольным Хаксли, захватила сумку, и отправилась к машине. На кухне она успела заметить, что миска с водой была чистой, значит, Блейз приходил и поил Хаксли, пока она спала, и, вероятно, кормил его, как и всегда.
Сев за руль своего красного «жука» - до смешного маленькой, будто игрушечной, машинки, которая пережила куда больше, чем пару десятилетий, Гвендолин завела ее, но не с первого раза. Машина ворчала, кряхтела, и все же завелась, что дало женщине понять: пора отвозить ее на ремонт. Но сегодня на это времени не было, и она отправилась по улицам Лондона.
Вечерний Лондон после захода солнца был красив, как и всегда, своей чопорной, аккуратной и воистину английской красотой. Он освещался бесчисленными фонарями, фарами машин и светом из окон домов и магазинов, из тех, что еще не закрылись. Улочки, кое-где мощенные булыжником, были довольно узкими, но ее старенький фольксваген ловко лавировал между ними, уступая разве что мотоциклам и скутерам с велосипедами. Начало августа не было дождливым, о чем говорил сухой асфальт и чистое, не затянутое облаками, не было. Возможно, сегодня даже ярко светило солнце, и люди наслаждались теплой погодой.
Включив радио, Гвендолин настроила его на, как это сейчас говорят, ретро-волну, и попала почти на середину песни «The Who», которая сейчас была как нельзя кстати. Гвен ухмыльнулась, и покачала головой, выруливая на повороте.
Постукивая пальцами по рулю в такт, она, наконец, добралась до небольшой стоянки неподалеку от нужного здания, и припарковала машину. Заперев ее, отправилась в сторону клиники из бледно-красного кирпича, несколько обшарпанную и явно не из самых лучших. Что поделать – с ее явно устаревшими документами, и постоянными проверками, в приличную ее явно бы не взяли, так что приходилось помогать там, где она могла это сделать.
В эту клинику легко пускали эмигрантов, разных беженцев и очень сомнительных людей, сующих мятые деньги, полученные неизвестно каким путем, в руки докторов. Гвен не была исключением: деньги она брала, и брала уже не раз. За квартиру, в которой она жила, платить надо было, как и за машину, за еду для Хаксли и разные вещи. Быть вампиром – не значит иметь все сразу. Даже если ты среди тех, кого называют «колдунами».
Гвендолин вошла через черный ход – небольшую зеленую дверь позади здания. Прошла в гардеробную, но оставлять одежду там не стала, лишь заглянула за халатом. Разумный выбор, учитывая, что однажды ее умудрились даже здесь ограбить, утащив старое пальто.
Пациенты в эту ночь были такими же, как и во все предыдущие – усталые, больные, разбитые, и порой даже злые. Пока была возможность, Гвендолин консультировала их, как терапевт – и направляла на операции, если они требовались. Больнице катастрофически не хватало рук, и большую часть анализов Гвен, как и парочка других врачей, брала сама. Не впервой, учитывая, что когда-то давно она начинала с медсестры. Воспаление легких, астма, аллергии, инородные предметы, застрявшие в заднем проходе (чего только люди туда не суют!), передоз, алкогольное отравление – словом, дел хватало. Одна мать привела ребенка с рассеченным лбом, из которого лилась кровь, чтобы Гвен наложила швы. Каких же трудов ей стоило держать себя в руках, и не наклониться к мальчишке, чтобы слизать ее! Но она сдержалась, и это был повод для гордости. Такое бывало далеко не всегда – сколько раз она когда-то украдкой облизывала руку в перчатке, покрытую кровью. И сколько раз корила себя за то, что дала себе волю.
Гвен работала, не зная усталости – как и всякий вампир, она ее не чувствовала. Когда ее часы работы закончились, Гвендолин отшвырнула очередную пару перчаток в мусорку, переоделась, и вышла из клиники, попрощавшись с администратором Огги – татуированной девицей с несколькими проколами в носу, которой, судя по ее виду, находиться бы не здесь.
Каблуки негромко стучали по тротуару. Гвен привычно огляделась – ночью на улице никогда не помешает быть осторожной, и отправилась без промедления к машине. Ей предстояло немного пройти до стоянки, перед тем как она достанет ключи из сумочки, вставит их в замок, и откроет красную дверцу. Сзади неслась, как безумная, какая-то машина, судя по звуку – и это при такой узкой дорожке! – и Гвен обернулась, чтобы посмотреть на нарушителя спокойствия. Типичный белый фургон, в котором могли как развозить цветы, одежду, так и людей с оружием, нагнал ее, вызвав смутное чувство тревоги. Гвендолин прибавила шагу, но тщетно: машина резко затормозила, и из нее выскочило четверо мужчин, с битами для крикета и оружием в руках. И судя по тому, куда были повернуты их лица в масках, нужна им была именно она.
Гвендолин даже не успела среагировать – она не попадала в такие ситуации. Ее стали заталкивать в какой-то переулок, а она попыталась рвануть в сторону. За что и получила удар в точности по животу. Будь она человеком, он был бы более болезненным, но не сказать, что бессмертие как-то уберегло ее от всякой боли. Удар оставался ударом, и Гвен скрючило. Дыши она – и дыхание бы тотчас перехватило.
Ухватившись за стенку, она вскинула голову, сердито глядя на обидчиков. К вполне естественной злости и непониманию, примешивался страх, но Гвен старалась всеми силами не терять самообладания. Одному важному уроку научили ее Сородичи, научил собственный клан – никогда не теряй самообладания. Не давай никому почувствовать превосходство над тобой.
Когда ее заталкивали в переулок между домами, Гвен бросила взгляд назад, ища выход – но там был лишь тупик. Тупик со стеной такой высокой, что она через нее ни за что не успела бы перебраться.
Мужчины, чьи лица скрывали маски, толкали ее. Гвен не выдержала:
- Кто вы такие? Что вам нужно?
- Заткнись, - сказал один из них, что был справа от нее – как раз тот, что ударил битой. Нет, нет, нет. Как раз молчать здесь она бы не стала. Не потому, что была глупа, а потому, что молчание бы здесь ее не спасло. И она это знала.
- Что я вам сделала?
- Рот закрой, кровососка, - послышалось от другого. Чего-чего, но этого Гвендолин не ожидала услышать. И не потому, что прозвище было оскорбительным, что сейчас встречалось сплошь и рядом, но потому, что… кажется, они знали.
Мысль ошарашила – и испугала ее больше, чем всякие биты и оружие. Если кому-то удалось узнать, что она – не человек, то прощай Маскарад. И здравствуй Окончательная Смерть.
- Что вы сказали?
- Ты оглохла? Схлопнись, пизда, - грязные слова, наверное, должны были еще больше приструнить ее, но Гвен только вздернула подбородок.
- Вы ошиблись.
Ее голос звучал уверенно и без толики сомнения. Но ей все равно не поверили. На нее наставили оружие, и Гвен машинально подняла руки.
- Я не очень понимаю, что происходит. Может быть вы, молодые люди, просветите меня? – холодно поинтересовалась она, не опуская, впрочем, рук. Просвещать ее, судя по всему, никто не хотел. Но вот ее снова обозвали «ебучим вампиром», и все сомнения разом улетучились. Надо было что-то делать – не только, пока она относительно жива, но и чтобы потом не умереть от рук законопослушных Сородичей.
- Простите, вы считаете меня вампиром? Но это же абсурд, - Гвендолин гнула свою линию, и гнула ее в опасной близости от смерти. Кто-то из тех, что выглядел более крепким на вид, произнес:
- Не слушайте ее, эта вампирша зубы заговаривает.
- Полагаю, что вы ошиблись. Я не вампир.
Уцепившись за правдивое высказывание об ее истинной природе, Гвендолин ловко стала поворачивать его вспять, воздействуя на разум тех, кто это слышал. Она дотянулась до каждого из них, заставляя утверждение считать ложным. В такие моменты она почти готова была целовать прах собственного сира, побудившего ее изучить эту способность.
- Бля, Лейс же сказал, что дело верняк.
- Может, он ошибся?
- Слухай, ‘Арри, ты глянь, она ж выглядит, как человек. Может, ему привиделось?

- Он сказал, что видел, как она пьет кровь из пакета.
Гвен лихорадочно, и не без толики ужаса, пыталась вспомнить, где и как ее могли увидеть в таком виде. Собственная квартира исключалась, там никого быть не могло кроме Блейза или Хаксли, а вне ее? Пила ли она когда-либо кровь из пакета вне ее?
Нет же. Но…
Память услужливо подбросила ей сцену, которая произошла каких-то три-четыре ночи назад, когда она, Гвен, должна была проводить операцию, и была безумно голодна. Она украла пакет с кровью, и принесла его в пустой кабинет, и почти приложилась к нему, как в голову пришла мысль: она крадет чью-то кровь. Крадет прямо у кого-то, кому она нужна была сейчас. Не когда-нибудь, в теории, как могло быть с кровью, что поставляет ей Блейз – но сейчас. Эта мысль заставила ее устыдиться, усомниться в своих действиях, и вернуть пакет на место. Зато потом, в гардеробной, когда никого кроме уборщика не оставалось, голод снова настиг ее. И тогда она не стала себя сдерживать, отдавшись запретному, безумному наслаждению с рвением пылкой любовницы. Вот что значит сдерживать себя. Уборщика пришлось класть под капельницу, потому что он потерял сознание – и лгать, что он поскользнулся на мокром полу.
Но ведь тогда, когда она держала пакет с кровью… в кабинете никого не было! Там было темно, и она вроде бы осмотрелась, но вдруг кто-то был под столом? Кто? Почему?
- А, кажется, вы говорите о том, как я относила зараженную кровь на утилизацию. Недобросовестный донор, знаете ли, - подлила масла в огонь Гвен, раскаляя сомнения. По их нерешительности она видела – вампиром они ее уже не считают, и теперь лишь продолжают спорить друг с другом. И для того, чтобы завтра за ней не пришли снова, ей нужно было подбросить им больше фактов – более правдоподобных.
Между двумя мужчинами, стоящими перед ней, мелькнула фигура. Еще один? О, нет, он ведь не слышал, он не попал под воздействие ее способностей!
Услышав шаги, они обернулись. Гвен чуть выглянула, и в свете фонаря вне проулка смогла разглядеть фигуру, кажется, сжимавшую кулаки. Его она видела раньше.
Джеймс. Сородич. Из Плети какого-то Чистильщика. Неужели… все? За ней пришли?
Гвендолин опустила поднятые руки.
- Полагаю, джентльмены, мы с вами закончили. О, и вот что еще, - Гвен решительно, но не слишком торопливо направилась к единственному выходу, не позволяя себе протискиваться между мужчинами. – Если вы продолжите в том же духе, я передам вашим женам или подружкам, чем это вы занимаетесь по ночам. Думаю, им будет интересно узнать, что вы гоняетесь за каким-то инопланетянами, призраками, и прочей чушью.
Гвен шла, думая лишь о том, как объяснить Джеймсу все это. Как вырваться из объятий Окончательной, почти смыкающей свои ледяные пальцы на ее сердце. И тут за его спиной появился еще один мужчина – и не успела Гвендолин ничего сказать, ударил вампира чем-то по голове.
«Вот дерьмо».

0

3

#2: Ходящие в ночи

Henry Ashton | Генри Эштон

http://funkyimg.com/i/2MX4j.jpg http://funkyimg.com/i/2MX4k.jpg http://funkyimg.com/i/2MX4i.jpg

[Hale Appleman]

Дата рождения | Дата Становления: 19.07.1982 | 27.03.2011
Возраст (на 2019 год): 29 | 37 лет
Сир: Фабиан Алькальдо
Поколение: 10-ое

Клан: Ласомбра
Дисциплины: Доминирование (3), Власть над Тенью (2)
Лояльность: Камарилья
Деятельность: актер театра


http://forumfiles.ru/files/0019/d1/d4/73570.png

Генри родился в Ливерпуле, в семье портового работяги и актрисы. Его мать, Эвелин, была совсем не знаменитостью, но всегда хотела ей быть. Она играла в основном в театре, и если очень везло - порой попадала в массовку разных малобюджетных картин. Именно Эвелин и зародила в Генри с самого детства желание играть и быть на слуху. Она и отец Генри, Гарольд, были из низкого класса, но Эвелин любила рассказывать Генри, что они пошли из рода самых настоящих королей, связывая свое родство с самими Тюдорами. Вряд ли это было так, но Генри хотелось в это верить. Все лучше, чем жить на самом дне, не выбиваясь в люди, а потом пойти по стопам отца. Если мать Генри была мечтательницей, то отец был реалистом, и со временем их взгляды на жизнь обострились, приводя к постоянным конфликтам в семье.
Генри не раз и не два видел, как отец поднимает руку на мать, и даже пытался ее защитить. Так отец сломал ему нос, и тот до сих пор имеет едва заметную горбинку.
Генри был умным мальчиком, и поначалу учился хорошо, но в подростковом возрасте все поменялось. Гормоны, конфликты в семье, даже тяга к "плохим компаниям" сделали свое дело. Нет, он не стал отпетым негодяем, но кое-что в нем все же поменялось. Он стал циничнее, сарказм буквально сочился из юноши. Алкоголь, курение, легкие наркотики - не в счет, многие в его возрасте это проходили, и он прошел. Некоторые привычки все же остались. Он всем лгал и продолжал лгать о том, что он из семьи самых настоящих аристократов, пытаясь всеми правдами и неправдами отрешиться от своих родственников.
В колледж он не пошел - отец не дал. Решил самое время для сына браться за работу. Конфликты в семье доросли до такой степени, что отец однажды так сильно ударил мать, что она упала с лестницы и сломала себе шею. Отца посадили в тюрьму, а Генри отправили к сестре матери, Зоуи, в Лондон.
Зоуи не сказать, чтобы была рада Генри - тот был лишним в ее семье, и все время это ощущал. Казалось, со смертью матери ушло все то доброе и светлое, что хоть как-то скрашивало его жизнь. Генри, казалось, стал падать все ниже и ниже. Просыпался с неизвестными людьми, не помнил порой, что происходило дни напролет. Он постоянно пил, употреблял наркотики. Дошло до того, что он стал напоминать своего отца грубостью - однажды он ударил девушку, и это очень живо напомнило ему отца.
Однажды ему повезло: его заметили. Заметила актриса театра, и предложила Генри сыграть в шекспировской постановке. Сначала Генри отказался, но позже все-таки пришел. Вспомнил то, что говорила ему мать. Возможно, просто не мог уже вынести сам себя, возможно все-таки захотел что-то поменять. И пошел в театр.
Там он проработал ровно до того момента, как его заметил один мужчина. Генри решил было, что у него появился поклонник, чему его тщеславное сердце было очень радо, но это оказалось совсем не так.
Мужчина приятной наружности, испанец, говорил с сильным акцентом, и порой заглядывал к Генри. Но вскоре Генри понял, что далеко не ради того, чтобы посмотреть, как он играет. Они общались, и общались неоднократно. Как-то так вышло, что Фабиану удалось вытянуть из Генри его историю. Генри еще сказал в конце, что его уже не сломать больше - все самое страшное, чего он боялся, уже случилось. Самое страшное - с матерью. Остальное он уже сделал своими руками.
Фабиан дал ему Становление. Это был подходящий кандидат, его даже не нужно было ломать для того, чтобы сделать сильнее. Это было как нельзя кстати.
Генри был не очень рад новому миру, в котором оказался. Сначала он решил было, что Становление отняло те крохи радости, за которые он цеплялся - в основном плотские, но это было далеко не так. Генри это понял не сразу.
Каким бы смышленым он ни был, но постичь тайны и мотивы поступков своего сира Генри так и не сумел. Он был молод, очень молод, когда новый рок постиг его: Вторая Инквизиция.
Лондон пал. И Генри едва не погиб. Его сир исчез, а Генри очнулся буквально перед самым рассветом: его оставили умирать на кладбище, связанного, умирать медленно и мучительно от агонии солнца. Он рвался выпутаться, но в итоге там, где ему выкопали могилу, пришлось зарываться в самую землю, чтобы спрятаться от ужаса, что его ждал на рассвете. Кое-как ему удалось закопаться, и самым ужасным было то, что он уже стал ощущать на свете первые лучи. Он сильно обгорел, плоть гнила и отваливалась от него буквально на глазах. И выжить ему удалось только потому, что он как червь закопался в землю.
Первое время ему пришлось прятаться. Лишь спустя годы все более или менее встало в нужное русло. Генри изворачивался как мог, да еще и оказался должен паре вампиров, один из которых был из его клана, просто пытаясь выжить.
Не так давно он вернулся в театр, но уже в другой - играть в вечерних постановках. Генри догадывается, что однажды ему придется его бросить, чтобы не вызывать подозрений из-за своего возраста, но этот день, вернее ночь, пока не настала. В обществе Камарильи он продолжает играть свою роль циничного повесы, пытаясь стать значимее, как хотел от него сир, но хочет ли он оставаться марионеткой того, кто возможно, уже пережил Окончательную Смерть?
И пережил ли на самом деле?

http://funkyimg.com/i/2MFMD.png

Дополнительно

Эта заявка была намеренно написана очень кратко и максимально емко - как и многие из заявок в этой теме, ее можно и нужно расписать по-своему и расширить (: Имя и фамилия персонажа менябельны.

Отредактировано Agent (2018-11-11 00:06:20)

0

4

#2: Ходящие в ночи

Chloe Powell | Хлоя Пауэлл

http://funkyimg.com/i/2MT7u.jpeg http://funkyimg.com/i/2MT7s.jpg http://funkyimg.com/i/2NdtZ.jpg

[Kiernan Shipka, Lili Reinhart, Dakota Fanning]

Дата рождения | Дата Становления: 02.01.1989 | 18.11.2009
Возраст (на 2019 год): 20 | 30 лет
Сир: Грегори Фаулер
Поколение: 12-ое

Клан: Тремер
Дисциплины: Тауматургия (3) - (Путь Сотворения (3), Путь Движения Разума (2)
Лояльность: Камарилья
Деятельность: послушница 3-го круга, псевдоэкстрасенс


http://forumfiles.ru/files/0019/d1/d4/73570.png

Хлоя родилась в Плимуте, штат Массачусетс, в семье очень религиозных теологов. Она была единственным ребенком, и воспитывалась в строгости. В детстве многие вещи, рядом со сверсниками, казались несправедливыми, а семья слишком суровой и вызскательной. Ежедневные молитвы, религиозные посты, хождение в церковь, исповеди - все это, особенно в подростковом возрасте, не вызывало у Хлои никакого энтузиазма или восторга. Более того, когда она была подростком, на этой почве у нее случился своеобразный протест из-за насаждения определенного уклада жизни, против родителей и их взглядов: Хлоя ударилась в оккультизм.
Викканство, нью эйдж, вуду - Хлоя хваталась за знания, и они буквально смешивались в одну кучу. Она мнила себя знатоком, хотя на деле знала только о ложном оккультизме, привычном среди людей.
Родители Хлои, разумеется, заметили перемены в дочери, и ей пришлось еще тяжелее. К ужасу родителей, она даже думала не поступать в университет по окончанию школы, а пойти работать в магазин оккультных товаров, но родители взялись за нее всерьез. И отправили в Англию, к друзьям семьи, на то время, которое она потратит на учебу в университете. У отца был знакомый в одном из хороших бирмингемских университетов, так что они могли быть спокойны, что за ней будут присматривать.
Но судьба распорядилась иначе: Хлоя, нашедшая в Бирмингеме очередную оккультную группу, познакомилась на одном из сеансов с Грегори - молодым человеком примерно ее, как ей казалось, возраста, очень мрачным и таинственным. Ее буквально тянуло к нему, и хоть он был немногословен, и, кажется, не слишком разбирался в оккультизме, ей он жутко понравился.
Грегори расспрашивал ее о том, что она знает, и Хлоя с радостью рассказывала ему обо всем. Она чувствовала себя такой умной! Грегори сумел заметить в ней одну важную черту: Хлоя, пусть и имела в голове настоящую эзотерическую кашу, была не прочь узнать о чем-то новом, возможно даже подвергнув под сомнения прежние взгляды. Это и стало отправной точкой в их отношениях - и новым этапом для жизни Хлои.
Грегори дал ей Становление, и мир перевернулся с ног на голову. Но узнав о том, что все то, что люди обычно считали мистикой, является правдой, Хлоя возликовала. Она была права! Как выяснилось, далеко не во всем. Более того, все те знания, за которые так цеплялась Хлоя, оказались лишь фальшивкой, который затуманивал ей взгляд, и мешал видеть ясно.
Хлоя стала учиться в капелле; университет она бросила, и перебралась даже жить в капеллу, так как ее семья отказалась оплачивать ее квартиру. Увы, но Хлоя до сих пор так и не поняла, что это такое - быть вампиром. Она оказалась очень рада свалившейся на нее силе и бессмертию, и до настоящего понимания, ей еще предстояло через многое пройти.
В капелле она училась, и знания эти добывать оказалось порой даже тяжелее, чем впитывать. Никто не был готов помочь ей, протянуть руку, фолиант или поделиться своими знаниями. За просто так. В этом не было ничего общего с теми "ковенами", в которых она находилась до этого. Это огорчало. И учило изворачиваться как только можно, чтобы получить знания. А их она получить хотела.
В 2013 году пал Лондон - это было так близко! - и еще большая волна паники охватывала Сородичей. Но Грегори смекнул, что после падения можно выждать немного времени и отправиться на поиски тех крупиц знаний, которые могут остаться после уничтоженных капелл. Кто знает, где и как можно найти эти знания?
Они перебрались в Лондон уже в 2014-ом, и вовремя: как раз в Лондоне снова появилась новая капелла, и к ней они и примкнули. Но она была не слишком большой, и Хлое пришлось найти себе работу, чтобы снимать какую-никакую, но квартиру. Она решила: раз люди легко верят в сверхъестественное, почему бы на этом не сыграть? И пошла работать в салон мадам Нуар, вечером и ночью превращаясь в "Каролину Мажи" - экстрасенса, разговаривающего с призраками. Разумеется, там никаких призраков и в помине не было, да и Хлоя, в силу своих еще небольших знаний о них понятия не имела, поэтому она просто обманывала людей, делая вид, что в нее вселяются призраки.
Так она и не-живет и сейчас, обманывая людей в мире смертных, и пытаясь тянуться к знаниям, поднявшись чуть выше своего места, с мире бессмертных.

http://funkyimg.com/i/2MFMD.png

Дополнительно

Эта заявка была намеренно написана очень кратко и максимально емко - как и многие из заявок в этой теме, ее можно и нужно расписать по-своему и расширить (: Имя и фамилия персонажа менябельны.
На выбор вы можете взять для этого персонажа пока что три ритуала (как их распределять, написано здесь), все остальное можно изучать по ходу игры (:

0

5

#2: Ходящие в ночи

Henry Ashton | Генри Эштон

http://funkyimg.com/i/2MX4j.jpg http://funkyimg.com/i/2MX4k.jpg http://funkyimg.com/i/2MX4i.jpg

[Hale Appleman]

Дата рождения | Дата Становления: 19.07.1982 | 27.03.2011
Возраст (на 2019 год): 29 | 37 лет
Сир: Фабиан Алькальдо
Поколение: 10-ое

Клан: Ласомбра
Дисциплины: Доминирование (3), Власть над Тенью (2)
Лояльность: Камарилья
Деятельность: актер театра


http://forumfiles.ru/files/0019/d1/d4/73570.png

Генри родился в Ливерпуле, в семье портового работяги и актрисы. Его мать, Эвелин, была совсем не знаменитостью, но всегда хотела ей быть. Она играла в основном в театре, и если очень везло - порой попадала в массовку разных малобюджетных картин. Именно Эвелин и зародила в Генри с самого детства желание играть и быть на слуху. Она и отец Генри, Гарольд, были из низкого класса, но Эвелин любила рассказывать Генри, что они пошли из рода самых настоящих королей, связывая свое родство с самими Тюдорами. Вряд ли это было так, но Генри хотелось в это верить. Все лучше, чем жить на самом дне, не выбиваясь в люди, а потом пойти по стопам отца. Если мать Генри была мечтательницей, то отец был реалистом, и со временем их взгляды на жизнь обострились, приводя к постоянным конфликтам в семье.
Генри не раз и не два видел, как отец поднимает руку на мать, и даже пытался ее защитить. Так отец сломал ему нос, и тот до сих пор имеет едва заметную горбинку.
Генри был умным мальчиком, и поначалу учился хорошо, но в подростковом возрасте все поменялось. Гормоны, конфликты в семье, даже тяга к "плохим компаниям" сделали свое дело. Нет, он не стал отпетым негодяем, но кое-что в нем все же поменялось. Он стал циничнее, сарказм буквально сочился из юноши. Алкоголь, курение, легкие наркотики - не в счет, многие в его возрасте это проходили, и он прошел. Некоторые привычки все же остались. Он всем лгал и продолжал лгать о том, что он из семьи самых настоящих аристократов, пытаясь всеми правдами и неправдами отрешиться от своих родственников.
В колледж он не пошел - отец не дал. Решил самое время для сына браться за работу. Конфликты в семье доросли до такой степени, что отец однажды так сильно ударил мать, что она упала с лестницы и сломала себе шею. Отца посадили в тюрьму, а Генри отправили к сестре матери, Зоуи, в Лондон.
Зоуи не сказать, чтобы была рада Генри - тот был лишним в ее семье, и все время это ощущал. Казалось, со смертью матери ушло все то доброе и светлое, что хоть как-то скрашивало его жизнь. Генри, казалось, стал падать все ниже и ниже. Просыпался с неизвестными людьми, не помнил порой, что происходило дни напролет. Он постоянно пил, употреблял наркотики. Дошло до того, что он стал напоминать своего отца грубостью - однажды он ударил девушку, и это очень живо напомнило ему отца.
Однажды ему повезло: его заметили. Заметила актриса театра, и предложила Генри сыграть в шекспировской постановке. Сначала Генри отказался, но позже все-таки пришел. Вспомнил то, что говорила ему мать. Возможно, просто не мог уже вынести сам себя, возможно все-таки захотел что-то поменять. И пошел в театр.
Там он проработал ровно до того момента, как его заметил один мужчина. Генри решил было, что у него появился поклонник, чему его тщеславное сердце было очень радо, но это оказалось совсем не так.
Мужчина приятной наружности, испанец, говорил с сильным акцентом, и порой заглядывал к Генри. Но вскоре Генри понял, что далеко не ради того, чтобы посмотреть, как он играет. Они общались, и общались неоднократно. Как-то так вышло, что Фабиану удалось вытянуть из Генри его историю. Генри еще сказал в конце, что его уже не сломать больше - все самое страшное, чего он боялся, уже случилось. Самое страшное - с матерью. Остальное он уже сделал своими руками.
Фабиан дал ему Становление. Это был подходящий кандидат, его даже не нужно было ломать для того, чтобы сделать сильнее. Это было как нельзя кстати.
Генри был не очень рад новому миру, в котором оказался. Сначала он решил было, что Становление отняло те крохи радости, за которые он цеплялся - в основном плотские, но это было далеко не так. Генри это понял не сразу.
Каким бы смышленым он ни был, но постичь тайны и мотивы поступков своего сира Генри так и не сумел. Он был молод, очень молод, когда новый рок постиг его: Вторая Инквизиция.
Лондон пал. И Генри едва не погиб. Его сир исчез, а Генри очнулся буквально перед самым рассветом: его оставили умирать на кладбище, связанного, умирать медленно и мучительно от агонии солнца. Он рвался выпутаться, но в итоге там, где ему выкопали могилу, пришлось зарываться в самую землю, чтобы спрятаться от ужаса, что его ждал на рассвете. Кое-как ему удалось закопаться, и самым ужасным было то, что он уже стал ощущать на свете первые лучи. Он сильно обгорел, плоть гнила и отваливалась от него буквально на глазах. И выжить ему удалось только потому, что он как червь закопался в землю.
Первое время ему пришлось прятаться. Лишь спустя годы все более или менее встало в нужное русло. Генри изворачивался как мог, да еще и оказался должен паре вампиров, один из которых был из его клана, просто пытаясь выжить.
Не так давно он вернулся в театр, но уже в другой - играть в вечерних постановках. Генри догадывается, что однажды ему придется его бросить, чтобы не вызывать подозрений из-за своего возраста, но этот день, вернее ночь, пока не настала. В обществе Камарильи он продолжает играть свою роль циничного повесы, пытаясь стать значимее, как хотел от него сир, но хочет ли он оставаться марионеткой того, кто возможно, уже пережил Окончательную Смерть?
И пережил ли на самом деле?

http://funkyimg.com/i/2MFMD.png

Дополнительно

Эта заявка была намеренно написана очень кратко и максимально емко - как и многие из заявок в этой теме, ее можно и нужно расписать по-своему и расширить (: Имя и фамилия персонажа менябельны.

0


Вы здесь » TO LIVE AND DIE IN L.A. » СОТРУДНИЧЕСТВО » Bloody London


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC